
«Спасение европейских евреев не стояло во главе списка приоритетов правящего класса. Главным для них было создание государства».
«Должны ли мы оказывать помощь всем, кто в ней нуждается, не учитывая характеристики каждого? Не должны ли мы придать этой акции сионистский национальный характер и попытаться спасти, прежде всего, тех, кто может быть полезным для земли Израильской и для иудаизма? Я знаю, может показаться жестоким ставить вопрос таким образом, но мы должны, к сожалению, уяснить, что если мы можем спасти 10 000 человек из 50 000, которые могут внести вклад в создание страны и дело национального возрождения, или миллион евреев, которые станут для нас обузой или в лучшем случае мертвым грузом, мы должны ограничиться спасением 10 000, которые могут быть спасены, несмотря на проклятия и призывы миллиона, который не в счет».
Этим фанатизмом вдохновлялось, например, поведение сионистской делегации на конференции в Эвиане в июле 1938 года, куда представители 31 государства собрались, чтобы обсудить вопросы устройства беженцев из нацистской Германии: сионистская делегация требовала в качестве единственно возможного решения отправки 200 000 евреев в Палестину.
