— Не смей так о ней говорить!

Контрольный вопрос. А почему Маркофьев должен был говорить иначе?

а) хвалить?

б) приписывать несуществующие достоинства?

в) зачем?

Конечно, мне хотелось превозносить Веронику, хотелось кричать о своей к ней любви.

Напоминание. Правила поведения в хорошем обществе гласят: КРИЧАТЬ НЕ НУЖНО. Это дурной тон. НУЖНО ГОВОРИТЬ ТИХИМ СПОКОЙНЫМ ГОЛОСОМ.

Любовную тему я мог поддерживать, развивать, так и эдак варьировать в разговорах с кем угодно и когда угодно — бесконечно долго. Ведь мне этого хотелось, а НАДО ВСЕГДА ДЕЛАТЬ ЧТО ХОЧЕШЬ! (Смотри "Учебник Жизни для Дураков, глава 2-ая). Для возжигания пламени и поддержания жара беседы годились любые поленья. А уж с Маркофьевым, мастером влюбляться и приносить чувства на алтарь, я имел возможность отвести душу, что называется, капитально.

Усвоенный урок. Невежливо говорить все о себе, да о себе. Поэтому, желая продолжать говорить о себе, надо перемежать монологи репликами, призванными засвидетельствовать: вас, помимо ваших собственных проблем, занимают также и отдельные подробности жизни собеседника.

— Расскажи о своих прежних и новых влюбленностях, — просил я. — Как поживает Лаура?

— О ком? О чем? — прикладывал ладонь к уху, будто плохо меня слышал, Маркофьев. И надолго задумывался. Видимо, ему трудно было выудить из многообразия бытовой ералашной неразберихи что-либо конкретное.

Ответ на мои вопросы прозвучал позже и когда я не ожидал его услышать.

— Ты спрашиваешь, почему я женился на Лауре? — сказал он. Взгляд его затуманился поволокой воспоминаний. — Я на ней остановился, в смысле женился, потому что она умела хорошо врать. Притворяться. Прикидываться.

— То есть? — не понял я.

— Да-да, — подтвердил он. — Это очень важный момент. Как мы уже знаем, обманывают друг друга все. В бизнесе и в семейной жизни, в политике и на колхозном рынке… На всех, так сказать, уровнях… И этапах.