— Как ни странно, сэр, но в точности то же самое, что с мистером Сипперли, которому я имел удовольствие оказать помощь. Вы, безусловно, помните, в чем заключались затруднения мистера Сипперли, сэр. Испытывая глубокую привязанность к мисс Мун, он страдал от неуверенности в себе и потому не мог с ней объясниться.

Я кивнул.

— Как же, помню. Отлично помню. У бедняги Сиппи не хватало мужества решиться. Душа уходила в пятки. Помнится, вы тогда сказали, что ему чего-то очень хочется, что… не помню, как дальше. Там еще кошка замешана, если не ошибаюсь.

— И хочется, и колется, сэр.

— Вот-вот. А кошка при чем?

— Как кошка в пословице, сэр.

— Точно. И как это вы все помните, поразительно. Значит, говорите, Гасси тоже трусит?

— Да, сэр. Всякий раз, как он соберется сделать предложение юной леди, мужество его покидает.

— Однако, если он желает, чтобы девица стала его женой, ему все-таки придется ей об этом сообщить, как вы считаете? Как-никак, но приличия этого требуют.

— Вне всякого сомнения, сэр. Я задумался.

— Знаете, Дживс, по-моему, так и должно было случиться. Признаться, я не ожидал, что Финк-Ноттл падет жертвой нежной страсти, но уж коль так вышло, ничего удивительного, что он струсил.

— Да, сэр.

— Вспомните, какую жизнь он ведет.

— Да, сэр.

— Думаю, он лет сто ни с одной девушкой не разговаривал. Дживс, какой урок всем нам — нельзя сидеть сиднем у себя в поместье, в глуши, и глазеть на аквариум с тритонами. Эдак никогда не станешь настоящим мужчиной. Одно из двух: или вы сидите с тритонами у себя в глуши, или кружите головы девицам. Таков выбор.

— Да, сэр.

Я снова задумался. Мы с Гасси, как я уже упоминал, вроде бы давно потеряли связь друг с другом, и все равно я искренне сочувствовал бедному тритономану, как, впрочем, и всем моим друзьям, и далеким, и близким, кому судьба кидает под ноги банановую кожуру. По-моему, Гасси сейчас был, как никто, близок к тому, чтобы на этой самой кожуре поскользнуться.