— Что-то привлекло ваше внимание, Дживс. У меня что, нос в саже?

Он и не подумал оттаять. Бывают мгновения, когда Дживс становится удивительно похож на строгую гувернантку. И сейчас было одно из таких мгновений.

— Нет, сэр, — ответил он, — не нос, а верхняя губа. Вы ее испачкали чем-то вроде индийской похлебки.

Я равнодушно кивнул.

— Ах, да, вы, верно, имеете в виду мои усы. Вот, отрастил за время вашего отсутствия. Неплохо выглядят, вы не находите?

— Нет, сэр, не нахожу

Я увлажнил губы волшебным напитком и любезно переспросил, чувствуя на своей стороне власть и силу:

— Вам что, не нравится?

— Нет, сэр.

— Вы не находите, что они придают мне шику? Чуточку…э-э-э… как бы это выразиться?.. чертовщинки?

— Нет, сэр.

— Вы меня огорчили и разочаровали, Дживс, — чрезвычайно учтиво говорю я, дважды прихлебнув из стакана. — Я бы еще мог вас понять, будь они пышные и с заостренными концами, как у фельдфебеля, но ведь это — лишь изящная полоска растительности, вроде той, что уже много лет завоевывает Дэвиду Нивену

— Правда, сэр. Мистеру Нивену усы очень к лицу.

— А мои, значит, мне не к лицу?

— Нет, сэр.

Это было одно из таких мгновений, когда вдруг понимаешь, что единственный способ сохранить самоуважение — это пустить в ход бархатную длань в железной рукавице, вернее, наоборот. Слабость тут смерти подобна.

Ну то есть всему есть пределы, и притом, достаточно четкие. Дживс преступил эти пределы на добрую милю с хвостиком. Я первый преклоняюсь перед его авторитетом в таких вопросах, как носки, ботинки, рубашки, шляпы и галстуки, но провалиться мне, если я допущу, чтобы он лез куда не следует и вносил правку в физиономию Бертрама Вустера.