— Фредди, — проговорила она, выцеживая слова сквозь стиснутые зубы, — отправляйся, откуда приехал!

— Как-как?

— Я же говорила тебе, что не хочу тебя больше видеть.

Разве ты не понял?

— Ну, более или менее, это ясно.

— А тогда зачем ты меня преследуешь?

Фредди насупился. Он угас. Ему было горько сознавать, что он переоценил способности времени, величайшего из целителей, и что платформе Луз Чиппингс не быть декорацией к сцене нежного примирения, но праведный гнев взял верх над горечью. Только что, впервые в жизни, на него возвели ложное обвинение, и это крайне уязвило его. Влюбленный, ищущий примирения, уступил место мужчине с ледяным взором, который сам может цедить слова через стиснутые зубы.

— Преследую? — удивился он. — Я здесь по делу.

— Кто, ты?

— Да, я. Мне нужно встретиться с мисс Лейлой Йорк. Насколько мне известно, она свила себе гнездышко в некоем Клэйнз Холле. Полагаю, ты не откажешься указать мне дорогу.

— Я отведу тебя туда.

— Ты готова появиться на людях с человеком, пользующимся столь темной репутацией?

— Не стоит прибегать к таким напыщенными оборотам.

— Нет, стоит. Даже необходимо. Почему бы мне не быть напыщенным? Преследую тебя, удачней не скажешь! Да когда я увидел тебя там, в поезде, ты могла бы ткнуть меня мизинцем, и я бы рассыпался. Что ты делала в Лондоне?

— Мне нужно было поговорить кое о чем с агентом мисс Йорк.

— Ах, вот оно как! И часто ты выбираешься в Лондон?

— Очень редко.

— Тебе везет. Паршивое место. Зловонные казематы. Человек там жить не должен, скотина тоже. В нем нет ни одной живой души, за исключением удодов с портфелями и дятлов в котелках.

— А куда же подевались все девицы? Эмигрировали, наверное?