Пока миссис Форд любовалась картиной, а картина отвечала ей столь же пристальным взглядом, зазвонил телефон. Она жадно бросилась к нему. Звонили от портье с известием, что к ней посетитель.

— Да? Да? Кто? — Голос у неё сник, как будто она собиралась услышать совсем не это имя. — Да, — тускло повторила она. — Да, пожалуйста, попросите лорда Маунтри подняться.

И вернулась к портрету. На лице у неё возникло нетерпение, исчезнувшее было при звонке. Усилием воли она согнала его, когда вошел ее гость, лорд Маунтри, розоволицый блондин лет двадцати восьми, со светлыми усами, довольно плотный и очень, очень серьезный. Заметив портрет, пронзивший его холодным взглядом, он вздрогнул и поспешно отвел глаза.

— Ну, миссис Форд, всё улажено. — Он был из тех, кто не теряет времени на ненужные приветствия. — Я заполучил его.

— Заполучили! — Голос ее дрогнул.

— Да. Стэнборо.

— А-а! Я… я подумала… про другого. Присаживайтесь, пожалуйста.

Лорд Маунтри сел.

— Того художника. Помните, вы недавно упомянули, что хотите заказать портрет вашего мальчика. У вас есть только один, в одиннадцатилетнем возрасте…

— Вот он. Это Огден, лорд Маунтри. Я написала его сама.

Пэр Англии, который специально выбрал стул так, чтобы оказаться спиной к портрету, и сидел со слегка упрямым выражением лица, словно решив ни за что не поворачиваться, хотя страшный бес мчится за ним по пятам, заставил себя

обернуться. Взгляд с портрета он встретил со всей возможной беспечностью.

— Э…э, н-да, — промямлил он и запнулся. — Отличный мальчик, смелый такой…

— Нет, правда?

Лорд отвернулся снова.

— Я рекомендовал вам этого Стэнборо, если помните. Он мой большой приятель, и я всегда рад оказать ему при случае услугу. Говорят, художник он — высший класс. Сам я в этом не разбираюсь. Вы просили меня привести его. Он ждет внизу.