— Бедный старый Шорти! Ты не очень любишь фамильную цитадель?

— Я не люблю, чтобы мной помыкали. «Дай мне шиллинг, милочка!» — «На что?» — «На табак». — «Он не кончился». — «Кончился». — «Вот как? Много куришь». Это меня оскорбляет. Сказать не могу, как я восхищался твоим побегом. Да, ты вырвала клочок свободы. А у меня духа не хватает.

— Надо было вместе сбежать. Играли бы в оперетках, на пару. Старичок и простушка.

— Почему ты вернулась?

— Голод пригнал, мой ангел. Шоу провалилось, больше работы не было. Ты никогда не голодал?

— Неужели ты ничего не ела?

— Ела, один приятель кормил, истинный ягненок. Водил в кафе и рассказывал про свою девицу. Отец отослал его в Англию, чтобы он с ней не виделся. Он американец, но — вот странно! — фамилия у него такая же, как у нас.

— Кобболд?

— Не Шортлендс же!

Графу стало интересно. С некоторых пор это имя запечатлелось в его сердце.

— Хотел бы я знать, связан ли он с моим занудой. Какой-то Элл ери Кобболд все время шлет мне из Нью-Йорка письма и телеграммы. А сегодня он подговорил дружка, чтобы тот позвонил мне пораньше и запел в самое ухо. В семь часов! Ты только подумай. Ровно в семь. Часы над конюшней пробили — и пожалуйста.

— Насколько я понимаю, Стэнвуд — его сын. Он говорил, что они живут в Нью-Йорке или где-то поблизости. Так вот, он меня спас, но я все равно не выдержала.

— Пошла бы еще куда-нибудь. Ты такая красавица!

— Что ты, я ползти не могла. И ждать — тоже.

— Совсем денег не было?

— Совсем.

Лорд Шортлендс с пониманием кивнул.

— То-то и оно. Что ни возьми, нету денег. Вот, скажем, если бы у меня было двести фунтов, я бы женился на миссис Пентер.

— Знаю, она мне говорила.

— Хочет завести кабачок. Отдохнуть от трудов на склоне жизни. Что ж, это понятно. Женщине нужен дом со всеми финтифлюшками. Но мне-то, мне каково? Где я раздобуду деньги? А Спинк не дремлет. У него кое-что есть. Этот Блейр ему сунул фунтов пять, меня чуть не стошнило. А прошлогодние американцы? Тоже, я думаю, озолотили. Да, к цели он ближе.