Джимми тяжело вздохнул.

— Прекрасно, — безмятежно отозвался Мифлин. — Вздыхай, если хочешь. Все лучше, чем ничего.

Джимми сел прямо.

— Да, сотню раз, — изрек Мифлин.

— Это ты о чем?

— Ты собирался спросить, любил ли я когда-нибудь, верно?

— Не собирался, потому что и так знаю: не любил. У тебя нет души. Ты просто не знаешь, что такое любовь.

— Как тебе будет угодно, — покладисто согласился Мифлин.

Джимми снова откинулся на спинку дивана.

— Я тоже не знаю, — сказал он. — В том-то и беда. Мифлин посмотрел на него с интересом.

— Я тебя понимаю, — сказал он. — Вначале возникает как бы предчувствие, когда сердце трепещет в груди, словно птенчик, впервые пытающийся защебетать, когда…

— Да ну тебя!

— …когда ты робко спрашиваешь себя: «Неужели? Возможно ли это?» — и застенчиво отвечаешь: «Нет. Да. Кажется, так и есть!» Я переживал все это сотню раз. Общеизвестные начальные симптомы. Если немедленно не принять соответствующие меры, болезнь может принять острую форму. В таких вопросах полагайся на дядюшку Артура. Он знает.

— Ты мне противен, — ответствовал Джимми.

— Склоняю к тебе свой слух, — снисходительно сказал ему Мифлин. — Расскажи мне все.

— Да нечего рассказывать.

— Не лги мне, Джеймс.

— Ну, практически нечего.

— Уже лучше.

— Дело было так.

— Хорошо.

Джимми поерзал, устраиваясь поудобнее, и отхлебнул виски.

— Я увидел ее только на второй день путешествия.

— Знаю я этот второй день путешествия! И?

— Мы, собственно, даже и не познакомились.

— Просто случайно столкнулись, да-а?

— Тут, понимаешь, какое дело. Я, как дурак, взял билет второго класса.

— Что? Наш юный Рокфербильт Астергульд, мальчонка-миллионер, путешествует вторым классом?! С чего бы это?