— Принцы симпатичнее.

— Прекрасно! Лягу спать и постараюсь увидеть во сне самого-самого симпатичного. Идем, собачки! Хватит кусать мой тапок, Томми. Ну почему ты не можешь вести себя примерно, вот как Растус? А зато ты не храпишь, да? Ты скоро ляжешь, папа? Похоже, пока меня не было, ты тут засиживался допоздна и предавался разным порокам. Наверняка слишком много курил. Как закончишь эту сигару, о следующей до завтра даже не думай! Обещаешь?

— Ну, хоть одну…

— Ни одной! Я не допущу, чтобы с моим папочкой случилось то, о чем пишут в журналах. Ты же не хочешь, чтобы у тебя появились внезапные острые боли?

— Нет, моя хорошая.

— И чтобы тебе пришлось принимать какое-нибудь жутко невкусное лекарство?

— Нет.

— Тогда обещай!

— Хорошо, мое золотко. Обещаю.

Когда дверь за нею закрылась, полицейский начальник отбросил окурок и на несколько минут глубоко задумался. Затем вынул из ящичка следующую сигару, раскурил ее и снова погрузился в изучение записной книжечки. Было уже больше трех часов ночи, когда он поднялся к себе в спальню.

Глава V ТАТЬ В НОЩИ

Джимми не мог сказать, давно ли по комнате мечется пятнышко света, словно сильно увеличенный светлячок. Огонечек каким-то образом замешался в одно из его бессвязных сновидений, и на мгновение, еще не совсем проснувшись, он вообразил, будто все еще видит сон. Затем туман в мозгу рассеялся, и Джимми понял, что светлое пятно, медленно движущееся вдоль книжной полки, — самое что ни на есть настоящее.

Очевидно, человек, державший фонарик, пробыл здесь недолго, иначе он успел бы заметить кресло и того, кто в кресле этом сидел. По-видимому, неизвестный совершал методичный обход комнаты. Джимми бесшумно выпрямился в кресле и покрепче ухватился за подлокотники, приготовившись к прыжку. Тем временем луч света переместился с книжных полок на стол. Еще около фута влево, и он упадет на Джимми.