— Не, начальник, — прошептал Штырь. — Ваша работа? Джимми рассмеялся.

— Полицейские тоже хотели бы это знать, — промолвил он сдержанно. — Возможно, вы ничего не слышали о пропаже бриллиантов у герцогини Хейвентской?

— Чегой-то?

— Расследование показало, — Джимми смахнул с рукава пылинку, — что грабитель воспользовался автогеном.

Штырь охнул от восторга, и больше ничто не нарушало тишину. Сквозь дым сигары было видно, как медленно расширились его глаза.

— Насчет того особнячка, — сказал Джимми. — Меня интересуют все подробности нашей профессии, даже в самых скромных ее проявлениях. Ну вот, скажем, если бы вы задумали ограбить дом в пригороде, какое время ночи вы бы для этого выбрали?

— Ну, я так считаю, лучше всего или попозже, вот как сейчас, или во время ужина, когда все сидят за столом, — ответил Штырь почтительно.

Джимми покровительственно улыбнулся и кивнул.

— И как бы вы стали действовать?

— Ну, поболтался бы вокруг дома, поглядел, может, найдется открытое окошко, — робко предположил Штырь.

— А если не найдется?

— Заберусь на козырек над крылечком, да оттуда в спальню, — ответил Штырь, почти краснея. Примерно так чувствует себя юноша, читающий свои первые стихи известному критику. Что может подумать о его неуклюжих потугах этот мастер-медвежатник, этот изощренный повелитель автогена, тонкий знаток токсикологии, физики и микроскопии!

— Как же вы попадете в спальню? Штырь поник головою.

— Фомкой сковырну задвижку, — прошептал он со стыдом.

— Фомкой сковырнете задвижку?

— Я по-другому не умею! — жалобно взмолился Штырь. Эксперт погрузился в молчание. По-видимому, он размышлял. Штырь смиренно заглядывал ему в лицо.

— А вы бы как действовали, начальник? — несмело спросил он наконец.

— А?