Бродяга его Биллом не назвал, но проявил фамильярность. Поскольку, размышляя о гольфе, жертва не сразу взглянула на него, он спросил, можно ли голодать третий день со всей командой. Лорд сосредоточился.

— Я думаю, можно, но трудно, — сказал он. — Простите, толком не расслышал.

Живописный оборванец повторил сообщение в третий раз. Получилось еще жалобней, он почти верил себе.

— Четверо? — спохватился Билл. — Третий день? Вам и в гольф сыграть некогда!

— Какой гольф! Сколько дней хлеба не нюхали.

Лорд Долиш не любил хлеб, особенно — его запах, но вкусы бывают разные.

— Да, — сказал пэр, — плохо дело. Чем могу служить?

— Петушка бы купили. Одно слово — умора.

Лорд Долиш с удивлением посмотрел на странную птицу и выговорил:

— Нет.

Они помолчали, видимо, зайдя в тупик.

— Вот что, — снова начал пэр, словно озаренный свыше, — покупать я ничего не буду. Как ни жалко, ваши… товары мне совершенно не нужны. Понимаете, не люблю резину, да и крючки для обуви. Можно, я просто дам вам денег?

— Спасибо вам большое.

— Не за что. Купите деткам хлеба. Они его любят? Какие странные!

Справившись с нелегким делом, пэр обернулся и увидел высокую девушку в белом.

Пока она шла по улице, любители красоты буквально выворачивали шеи. Как мы сказали, она была высокой, и к тому же гибкой. Из-под широких полей глядели серые большие глаза. Словом, мы не осудим констебля, который заметил кебмену: «Везет же некоторым».

Везло, судя по всему, лорду Долишу, она шла к нему, но вид у него был не очень радостный — он боялся, что она видела, как он отдал деньги. Оборванец еще топтался рядом, осыпая лорда благодарностями. Клара таких вещей не любила.

— Здравствуй, дорогая, — угодливо сказал Билл. — Вот и ты.