— Смидли! — повторила она. — Только сейчас вспомнила, что хотела поговорить с тобой о чем-то важном, а эта Кей спутала мне все карты. Вильгельмина, ты давала Смидли деньги?

Билл надеялась, что этот эпизод будет сохранен в тайне, но, очевидно, надежда не оправдалась. Она постаралась ответить со всей небрежностью, на какую оказалась способна в данный момент.

— Да, а что? Одолжила ему сотняшку.

— Идиотка!

— Извини. Не могла противостоять его умоляющему взгляду.

— Тебе небезынтересно будет узнать, что он ушел на всю ночь, как я подозреваю, на какую-нибудь пьяную оргию. После завтрака я зашла к нему в спальню. Постель не смята. Он улизнул в Лос-Анджелес вместе с твоей драгоценной сот-няшкой.

Билл попыталась потушить разгоравшийся пожар.

— Зачем же паниковать? Он уже несколько лет никуда не выбирался. Что за беда, если он слегка развлечется? Мальчишкам надо чувствовать себя свободными.

— Смидли не мальчишка. Я всегда говорила и говорю: стоит свернуть на кривую дорожку, нами овладевают бесы, преграждающие дорогу к счастью и…

— Оставь ты эту чепуху!

— Это не чепуха, это единственно правильный взгляд на вещи.

Адела нажала кнопку звонка.

— Одно хорошо, — продолжила она. — Он скорее всего не вернется к обеду, а если и явится, будет не в состоянии сесть за стол и не станет надоедать мистеру Глутцу бесконечными историями про Бродвей в тридцатые годы.

— Вот и ладушки, — подхватила Билл. — Нет худа без добра. А чего это ты названиваешь?

— Я жду массажистку. Фиппс, — обратилась она к вошедшему дворецкому, — пришла массажистка?

— Да, мадам.

— Она в моей комнате?

— Да, мадам.

— Спасибо, — холодно сказала Адела. — Да, Фиппс!

— Мадам?