Диктатор счел своим долгом подлить масла в огонь: он предложил позвать полицию, и глаза у старикашки Бассета так и загорелись. Позвать полицию! Что может быть любезней сердцу мирового судьи? Он весь подобрался, как тигр, почуявший запах крови. И все же сокрушенно покачал головой.

— Нет, Родерик, не могу. Ведь сегодня самый счастливый день в моей жизни.

Диктатор скривил губы, явно желая сказать, что день станет еще счастливее, если арестуешь жулика.

— Да послушайте наконец, — пролепетал я, — это чистейшее недоразумение.

— Ха! — возгласил Диктатор.

— Я подумал, что это мой зонт.

— Вот в этом-то и состоит ваша беда, молодой человек, — изрек папаша Бассет. — Вы совершенно не способны уразуметь разницу между meum

Они потопали прочь, но в дверях Диктатор еще раз смерил меня взглядом и снова издал свое «Ха!»

Можете себе представить, какое гнетущее впечатление произвел этот инцидент на человека с тонкой душевной организацией. Первым моим побуждением было плюнуть на теткину миссию и поскорее домой, пропустить еще стаканчик живительного эликсира. Душа жаждала его, как та самая лань, которая желает к потокам воды,

Хозяин отрицательно помотал головой. Унылый такой замшелый старичок, чуть не весь скрыт седыми космами бороды.

— Опоздали, сударь. У него уже есть покупатель.

— Не мистер ли Траверс?

— Угу.

— Тогда все в порядке. Узнай, о муж приветливый и величавый, — продекламировал я, желая его задобрить, — что упомянутый тобою Траверс — мне дядя. Он попросил меня взглянуть на сливочник. Так что извольте показать. Представляю, какая это немыслимая рухлядь.

— Корова очень красивая.

— Ха! — бросил я, подражая интонациям Диктатора. — Это вы считаете ее красивой. Важно, что скажу я.