— Ну, прямо! Другого нет. Мемфис — в Теннесси.

Врач был врачом, а не пациентом именно потому, что избегал споров.

— Посмотрим мою коллекцию, — предложил он, — тут, рядом.

Так мистер Питерc помешался на скарабеях.

— За сколько времени, — спросил он, — можно вот это собрать?

Врач своей коллекцией гордился.

— За сколько? — переспросил он. — Такую коллекцию? За много лет, мистер Питерc.

— Ну, прямо! — вскричал пациент. — Соберу за полгода. Спорим на сто долларов.

С этой секунды мистер Питерc вложил в скарабеев ту неудержимую энергию, которая принесла ему и миллионы, и гастрит. Он вынюхивал их, как собака — добычу. Он вытягивал их из всех уголков света и, к должному сроку, обладал огромной коллекцией.

На этом кончилась первая фаза его отношений со скарабеями. Он вызвал эксперта и попросил выполоть плевелы. Эксперт не сплоховал. Когда он закончил работу, жуков осталось не более дюжины.

— Остальное, — пояснил он, — практически мусор. Рекомендую выбросить. А эти хорошие.

— В каком смысле? — спросил мистер Питерc. — Почему одни годятся, другие — нет? По-моему, они все одинаковые.

Эксперт часа два говорил о Новом Царстве, Среднем Царстве, Осирисе, Амоне, Нут и Бает, Хеопсе, династиях и гиксосах, царевне Гилухипе, царице Тиц, озере Зарухи и Книге Мертвых. Говорил он со вкусом. Ему все это нравилось.

Выслушав его, мистер Питерc сказал: «Спасибо», пошел в ванную и вытер одеколоном виски. Так он стал истинным коллекционером. Важно ли, в конце концов, что ты собираешь? Раньше он собирал доллары, теперь — скарабеев, как собирал бы бабочек, старый фарфор или что еще, если бы они ему выпали. Годы шли, он любил жуков той любовью, которая сильнее влюбленности; любовью, ведомой только маньякам-собирателям. Отойдя от дел, он предался ей всем сердцем, лелея каждого жука, как лелеет золото скупец. Коллекционирование подобно пьянству. Оно начинается с развлечения и кончается неволей.