По своему обычаю, лорд Эмсворт опирался на перила или, точнее, висел на них, словно мокрый носок, держа при этом огромную картофелину.

— Кларенс, — сказал Галли, — я очень расстроен.

— Какая жалость, — сказал учтивый граф, переводя взгляд с чемпионки, поедавшей белки и углеводы со вкусом, который вызвал бы одобрение у Вольфа-Лемана. — Опять Конни?

— Нет, не Конни. Мой крестник.

— Не знал, что у тебя есть крестник.

— У меня их много. Приятелям не откажешь… А вообще я их люблю, особенно этого. Я тебе не помешал?

— В чем?

— Вот, ты держишь картошку.

— А, это для нее! Хотел ей дать.

— Дай. А потом слушай меня.

— Спасибо. Так ты говорил, ты будешь кого-то крестить?

— Ничего подобного. Он уже взрослый, и у него беда. Лорд Эмсворт огорчился.

— Дать денег? С удовольствием, с удово…

— Спасибо, Кларенс, денег ему не надо. Это любовные дела. Помнишь, ты мне звонил? Он был у меня и рассказывал, что хочет жениться.

— Правда?

— Правда. На Линде.

— Кто это Линда?

— Ты ее видел. Она здесь гостит. Такая, с голубыми глазами.

— А, да, гостит! Она не связана как-то с Аларихом?

— Племянница.

— И выходит за твоего крестника?

— Так он говорил. Он ее очень любит, и получалось, что она любит его.

— Они любят друг друга? — вычислил лорд Эмсворт.

— Вот именно.

— А когда свадьба? — перепугался граф. — Цилиндр надеть надо?

— Не беспокойся.

— Ты думаешь, Конни уступит?

— У нее не будет случая.

— На эти школьные выпуски она непременно заставляет.

— Свадьбы не будет, ты пойми!

— А ты говорил, будет.

— А Линда говорит, нет.

— Ну, ей виднее. Спасибо и на том. Дело не в цилиндре, дело в воротничке…

— Разреши докончить, Кларенс.