Похолодев от лысины до шлепанцев, он стал ждать худшего и дождался.

Минут через пять леди Констанс сказала:

— Это Аларих. У них был пожар, он приедет сюда. С племянницей. Пойду, все приготовлю. Он хочет, чтобы выход был в сад.

Она ушла, он поник в кресле, как добрый старик из мелодрамы, которого лишили права выкупить имущество. Он даже не ощущал тихой радости, обычно посещавшей его, когда уходила какая-нибудь из сестер. Мысль о том, что Бландингский замок кишит сестрами, герцогами, да еще и племянницами, сплющила его, как камбалу, которую он ел утром. Наверное, думал он, племянница — из этих бойких, важных девиц… Несколько минут он сидел недвижимо, но мозг его работал с той быстротой, какая бывает в минуты опасности. Наконец, он понял, что сам не справится. Нужен союзник; и на свете есть только один человек, который может сделать все, как надо. Он пошел к телефону, позвонил в Лондон, и через нестерпимо долгое время веселый голос младшего брата произнес:

— Алло!

— Галахад, — заблеял лорд Эмсворт, — Галахад, это я, Кларенс. Случилось самое страшное. Конни приехала.

Глава вторая

1

Примерно тогда же, когда леди Констанс поднималась в библиотеку, чтобы встретиться со старшим братом и сообщить ему свое мнение о его внешнем виде, небольшой человек с моноклем в черной оправе отпустил кэб, который привез его с Пиккадилли к Беркли-мэншенз, и взобрался на четвертый этаж. Он отобедал с друзьями и, входя в квартиру, мурлыкал мюзик-холльную песенку своей молодости.

Тогда, лет тридцать назад, Галахад Трипвуд не вернулся бы домой так рано, поскольку в клубе «Пеликан» считали дурным тоном расходиться до утра. Именно этому он был обязан своим несокрушимым здоровьем.

«Просто не понимаю, — сказала как-то одна из его племянниц, — как можно так сохраниться при такой жизни. Люди умеренные мрут и мрут, а наш Галли вообще не ложился лет до пятидесяти — а смотрите, какой свежий!»