Моника смерила его холодным супружеским взглядом, какие неизменно приводят мужей в трепет.

— Жуть как остроумно, — произнесла она ледяным тоном. — Обхохочешься. И конечно ты сразу же отмочишь что-нибудь в этом роде, чтобы позабавить миссис Спотсворт.

— Как ты сказала? — До Рори постепенно дошло, что было названо имя, ему не знакомое. — Кто это миссис Спотсворт?

— Дама, которой я надеюсь продать этот дом. Американка. Ужасно богатая. Я познакомилась с ней в Нью-Йорке, по пути домой. У нее штук двадцать домов в Америке, но ей безумно хочется что-нибудь старое и живописное в Англии.

— Романтическая особа, да?

— Вся пропитана романтикой. Ну и вот, когда она мне это сказала — мы сидели рядом на обеде в женском клубе — я, конечно, сразу подумала про Билла и Рочестер-Эбби и принялась ей его расписывать. Она, похоже, заинтересовалась. В конце-то концов здесь и вправду уйма всяких исторических достопримечательностей.

— И мышей.

— Она на следующий день улетала в Англию, и я пригласила ее, когда я вернусь, приехать сюда и самой все осмотреть. Теперь она должна быть с минуты на минуту.

— А Билл об этом знает?

— Нет. Мне следовало предупредить его телеграммой, но я забыла. Ну, да какая разница? Он все равно будет в восторге. Важно только, чтобы ты не отпугнул ее своими убийственными шуточками. «Я часто говорю, миссис Спотсворт, со свойственным мне остроумием, что, с одной стороны в здешнем саду протекает речка, а с другой стороны… ха-ха-ха! Вы только послушайте — закачаетесь… с другой стороны в доме протекает крыша». И она, конечно, немедленно бросится заключать сделку.

— Ну, что ты, моя старушка, разве я способен ляпнуть такое?

— Очень даже способен, мое сокровище. Твоя беда в том, что ты, хоть и лучший из мужчин, но совершенно лишен такта.

Рори усмехнулся. Ему было смешно это слышать.