Тилли кивнула:

– Я делаю это примерно раз в неделю, в зависимости от того, как много корреспонденции успевает накопиться. А она каждые две недели присылает мне коротенькую весточку. Просто на почтовой открытке – передает привет, сообщает, какая погода во Флориде и надо ли пригласить кого-нибудь, чтобы почистили у нее в квартире шторы. Нечто подобное. В этом году она писала мне вплоть до марта. С тех пор ни слуху ни духу. Это не очень-то на нее похоже...

– А у вас, случайно, не сохранились эти открытки?

– Нет. Я их всегда выбрасывала. Не люблю копить барахло. На мой взгляд, в мире и так слишком много макулатуры. Я читаю письма и выбрасываю – вот и все.

– Не упоминала ли она, что собирается куда-нибудь съездить? Что-нибудь в этом духе?

– Ни слова. Ну разумеется, перво-наперво это и не мое дело.

– Вам не показалось, что она чем-то расстроена? Тилли задумчиво улыбнулась:

– Ну, знаете, трудно выплеснуть эмоции на небольшой почтовой открытке. Там для этого слишком мало места. По крайней мере я никакой перемены в ней не заметила.

– Есть ли у вас какие-нибудь соображения относительно того, где бы она могла быть?

– Абсолютно никаких. Я знаю одно – не в ее правилах не давать о себе знать. Несколько раз я пробовала дозвониться. Один раз ответила женщина, ее подруга, но говорила как-то резко... Да и в конце концов какое мое дело.

– Кто эта женщина? Вы ее знаете?

– Нет. Да я и вообще не знаю круг ее знакомых в Бока. Это мог быть кто угодно. Я даже имени не запомнила, и не вспомню, даже если вы мне его назовете.

– А что за корреспонденция на ее имя? Продолжают поступать счета?

Тилли недоуменно пожала плечами.

– Ну да. Я не особенно обращала внимание. Просто посылала то, что было. Я как раз собиралась кое-что отправить. Можете взглянуть, если хотите. – Она поднялась с тахты, подошла к дубовому секретеру и, повернув ключик, открыла стеклянную дверцу. Достав стопку конвертов, она бегло просмотрела их и протянула мне. – Нечто подобное обычно и приходит.