– Она упоминала об Элейн?
– О да. Говорила, что та отправилась путешествовать. Мне это показалось странным. Вряд ли Элейн притащилась бы сюда, чтобы тут же уехать. Какой смысл?
– Не знаете, с кем еще Элейн могла поддерживать связь? Были у нее здесь какие-нибудь друзья или родственники?
– Так сразу и не сообразишь. Надо подумать. Мне кажется, друзья у нее главным образом в Калифорнии, ведь большую часть года она проводит там.
Мы проговорили до четверти двенадцатого – уже о другом, затем я подбросила ее до автостоянки. Там я дала ей свою визитную карточку, чтобы она, если потребуется, могла связаться со мной. Миссис Окснер вышла из машины и поковыляла к лифту. Походка у нее была какая-то неровная, разболтанная, словно ее конечности крепились на шарнирах, как у марионетки, а кто-то невидимый дергал сверху за ниточки. Она помахала мне своей палкой – я махнула рукой в ответ. Из разговора с миссис Окснер я почерпнула не слишком много полезного, но рассчитывала, что она будет держать меня в курсе происходящего здесь в мое отсутствие.
Я заехала на автостоянку у пляжа и принялась делать записи, стараясь не упустить ничего из того, что мне удалось узнать. Провела за этим занятием не меньше часа, так что даже рука онемела, но хотелось записать все побыстрее, пока детали не стерлись из памяти. Закончив, сняла туфли, закрыла машину и направилась на пляж. Было слишком жарко, чтобы бегать, к тому же я не выспалась и чувствовала себя совершенно разбитой. С океана дул соленый бриз, волны прибоя лениво накатывали на берег. Лазурное море призрачно фосфоресцировало, песок был усеян экзотическими раковинами. На пляжах в Калифорнии мне попадались только засохшие водоросли да отполированные волнами и выброшенные на берег донышки бутылок из-под кока-колы. Я с удовольствием бы растянулась на горячем песке и вздремнула на солнышке, но мне надо было спешить.
Я поела в придорожной закусочной, выстроенной из розовых шлакоблоков, под доносившиеся из радиоприемника звуки какой-то испаноязычной программы – такой же непонятной, как и местная кухня.