– Я хотел бы дать тебе что-нибудь, кроме себя. Лицо-то у меня не слишком красивое.

– Нет, нет! Другие парни куда хуже тебя.

– Я не видалтаких, милая, и не хотел бы видеть.

– Честный прямой человек, Дэви, на которого можно положиться, лучше, чем беспутный красавец; такой только на девушек заглядывается, да горе в дом приносит.

– Ты на это не рассчитывай, Дженни: бывает, что не из-за самого пестрого петуха на птичьем дворе перья летят!.. Всем известно, как я за каждой юбкой бегал, и тебе со мной нелегко придется.

– Но ты добрый! И ты очень любишь меня, я это знаю.

– Да, люблю, хотя не знаю, долго ли буду любить. И я добрый тогда, когда вседелаетсяпо-моему. Я не терплю, чтобы мне перечили. У меня дьявольский характер, это тебе и мать моя скажет: я весь в отца, а он и к старости не исправился!

– Ты очень строг к себе. Ты честный человек, Дэви. Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь. Ты будешь хорошим мужем, и мы заживем счастливо.

– Может быть, но я сомневаюсь. Тяжкое это дело для жены и ребят, когда человек не может оторваться от бутылки, а мне без выпивки не обойтись, как рыбе без воды! Пью, пью – и не могу напиться.

– Но ты хороший парень, когда в трезвом виде?

– Бывает, если вседелаетсяпо-моему.

– Однако ты не оставишь меня и будешь для меня работать?

– Вероятно, не оставлю; но о работе ты не толкуй – терпеть не могу и думать-то о ней!

– Во всяком случае, ты будешь стараться?

– Из моего старанья добра не выйдет, я даже – и не думаю, чтобы ты им осталась довольна. Мы все слабые греховодники, а я – самый слабый из всех.

– Ну-ну! Зато ты правдив. Многие парни чего не пообещают бедным девушкам, а потом только губят их! Ты поговорил со мной честно, и я пойду за тебя: посмотрим, что из этого выйдет.

О том, что из этого вышло, история умалчивает, но всякий поймет, что после такого разговора женщина не имела права ни жаловаться, ни упрекать. Может быть, она это все-таки делала вопреки логике – это и с мужчинами случается, – но у мужа оставалось благотворное сознание того, что он предупредил жену обо всем, и, следовательно, никакие упреки им не заслужены.