На следующее утро ветер задул с юга. Шкипер встревожился, говоря, что если это будет продолжаться, то нам нельзя ни двигаться, ни стоять на месте. У Этельберты стало возникать чувство острой неприязни к яхте, и она объявила, что предпочла бы провести неделю, принимая морские ванны в безопасной купальне. Два дня прошли в большом беспокойстве. Спали мы на берегу в гостинице. В пятницу ветер зашел с востока. Я встретил шкипера на набережной и сообщил ему радостную весть. Он даже рассердился:

– Что вы, сэр! Если бы вы больше понимали, то видели бы, что ветер дует прямо с моря! Тогда я спросил серьезно:

– Скажите, пожалуйста, что я нанял? Плавучий сарай или яхту? Что это такое?

– Это – ял, – отвечал он, несколько озадаченный.

– Дело в том, – продолжал я, – что если это плавучая дача, то мы купим плюша,побольшецветов и постараемся обустроить жилище поуютнее. Если же этуштукувозможно двинуть с места...

– Двинуть с места! Да нам нужен только попутный ветер.

– А что вы называете попутным ветром?

Шкипер молчал.

– За эту неделю ветер был с запада, с севера, с юга и востока. Если вы мне укажетеещена какую нибудь часть света, откуда мы должны ждать попутного ветра, то я буду ждать. Но если у вас компас обыкновенный и если наш якорь еще не прирос к морскому дну, то мы его сегодня подымем!

Он понял, что меня не унять.

– Хорошо, сэр, – ответил он. – Вы хозяин, а я – работник. Теперь у меня остался на попечении только один ребенок, и, в случае чего, ваши душеприказчики, конечно, окажут помощь моей вдове.

Его серьезность поразила меня.

– Мистер Гойльс, – сказал я, – будьте со мной откровенны: бывает ли на свете такая погода, при которой мы могли бы вылезти из этой противной ямы?

– Видите ли, сэр, если бы мы очутились в море, все пошло бы как по маслу; но дело в том, что выйти из гавани на этой скорлупе – дело не шуточное.