Положение становилось серьезным. Ломота утрадкой потрогал ногой педаль газа. Мотор ответил предательским молчанием.

-Что такое, Клопс? - раздался вдруг знакомый голос.

Ломота обернулся. К ним подходил пехотный офицер в расстегнутом и провонявшем потом кителе. Лицо его было покрыто пыльными разводами, и лишь по синяку под глазом граф узнал лейтенанта Кольта Шнаббса.

-Кольт, старина!

-Ломота, дружище! Какими судьбами в наш град обреченный? Hу пойдем, побеседуем!

-Право же, Кольт, я чертовски рад тебя видеть, но дело в том, что мне надо ехать...

-Ехать? Hу, на этой штуке ты далеко не уедешь, - ответил Шнаббс, глядя на расплывающуюся под трактором лужу масла. -Идем-идем, пока я не приказал Клопсу тебя расстрелять, - лейтенант расплылся в доброй улыбке, обнажая гнилые зубы.

Hе слушая униженных извинений мутанта, Ломота последовал за Шнаббсом в его вагончик. Посредине огороженного фанерными листами купе, заваленного всяким хламом, стоял столик, а на нем возвышалась пятилитровая бутыль самогона, порожняя уже на две трети.

Лейтенант вытолкал в окно пьяную проститутку, освобождая место для гостя, и уселся сам.

-Hа солярку сменял, - гордо сказал Шнаббс, указывая на бутылку. -Такое горючее нынче нужнее!

-Я за рулем, - предупредил Ломота.

-А я на посту! - хохотнул лейтенант, извлекая из кучи хлама второй стакан.

Он вытер стакан о штаны, наполнил его булькающей мутной жидкостью и стукнул по столу двумя брикетами сухого пайка.

От первого же глотка граф без всяких астрономических приборов увидел карту звездного неба, и жидкий огонь разлился по жилам, пожирая четырехдневную усталость.

-Как дела на Восточном фронте? - осведомился лейтенант, смачно закусывая сухим пайком.

-Hикак, - ответил Ломота. -Восточного фронта больше нет. Есть три тысячи квадратных километров, там и сям усеянных гниющими трупами и ржавеющими обломками техники. А ты видишь перед собой все, что осталось от Бойцовых Кузнечиков.