– По-разному, – сдавленно промолвила Ева. – Иногда большой, а иногда маленький.

– Я предпочитаю мужчин, у которых маленький, – сказала Салли. – Они так стараются.

Они допили кофе и вернулись к машине, обсуждая пенис Гаскелла и его теорию о том, что в сексуально недифференцированном обществе стимуляция сосков будет играть все возрастающую роль в развитии у мужа осознания его гермафродитной природы.

– Он об этом написал статью, – сказала Салли по дороге домой. – Она называется «Мужчина в роли матери». Ее в прошлом году напечатали в журнале, издаваемом Обществом по изучению недифференцированного секса в Канзасе. Джи делал для них исследование поведения животных. Там же он писал свою диссертацию о смене половых ролей у крыс.

– Наверное, это очень интересно, – сказала Ева неуверенно. Все это впечатляло и, конечно, редкие статьи Генри о слушателях дневного отделения в квартальном журнале «Гуманитарные науки» не могли идти ни в какое сравнение с монографиями д-ра Прингшейма.

– Право, я не знаю. По сути дела, все очевидно. Если вы надолго поместите в одну клетку двух самцов крыс, то рано или поздно у одного из них обязательно разовьются активные тенденции, а у другого пассивные, – устало сказала Салли. – Но Гаскелл просто осатанел. Он считал, что они должны меняться ролями. Джи, он такой. Я ему сказала, что все это глупо. Я сказала: Лжи, радость моя, крысы по сути недифференцированны. Они же не могут делать собственный экзистенциальный выбор". И знаете, что он ответил? «Крысы – это парадигма, крошка. Если ты это запомнишь, ты все поймешь правильно. Крысы – это парадигма». Что вы на это скажете?

– По-моему, крысы просто отвратительны, – сказала Ева не подумав. Салли рассмеялась и положила руку ей на колено.

– О Ева, солнышко, – пробормотала она, – вы такая очаровательно приземленная. Нет, я не повезу вас домой. Мы поедем ко мне, выпьем и пообедаем. Я жуть как хочу посмотреть на вас в этой лимонной пижаме.