– Я, – заорал он.

– Вы и кто еще? Вы один и мышь не сможете заставить заткнуться, даже если будете этим заниматься весь день.

Уилт поднялся.

– Ах ты. засранец поганый! Ах ты, грязный, сопливый…

– Должен сказать, Генри, что ожидал от вас большей выдержки, – говорил заведующий гуманитарным отделением час спустя, когда кровь из носа Уилта уже перестала идти, а медсестра заклеила ему бровь лейкопластырем.

– Ну, это вообще не мой класс, они меня достали, насмехаясь над самоубийством Пинкертона. Этого бы не произошло, если бы Уильяме не заболел, – объяснил Уилт. – Как у него занятия в группе наборщиков, так он заболевает.

Мистер Моррис уныло покачал головой.

– Мне безразлично, кто они. Просто нельзя допустить, чтобы вы набрасывались на учащихся с кулаками.

– Я? На учащихся? Да я пальцем…

– Ладно, ладно, но ведь вы употребляли оскорбительные выражения. Боб Фенуик вел занятия в соседнем классе, и он слышал, что вы обозвали этого Аллисона поганым засранцем и придурком с грязным умишком. Стоит ли удивляться, что он вас ударил?

– Наверное, вы правы, – сказал Уилт. – Я не должен был выходить из себя. Мне очень жаль.

– Давайте обо всем забудем, – сказал мистер Моррис. – Но запомните, что, если вы хотите получить старшего преподавателя, не стоит оставлять пятна крови на журнале после драки с учащимися.

– Да не дрался я с ним, – сказал Уилт. – Он меня ударил.

– Будем надеяться, что он не пойдет в полицию и не обвинит вас в нападении на него. Только такой рекламы нам не хватало.

– Снимите меня с этой группы, – попросил Уилт. – Я сыт этим зверьем по горло.

Уилт прошел по коридору в учительскую, взял пальто и портфель. Ему казалось, что его нос увеличился вдвое, а бровь ужасно болела. По дороге к машине он встретил нескольких коллег, но никто не поинтересовался, что с ним случилось. Он вышел из училища незамеченным и сел в машину.