Он только что вернулся из умывальника, с голым торсом и полотенцем на плече, взбодрённый ледяной водой и ветром, струящимся из разбитых окон.

- Ну, вот. Опять, - удрученно произнёс он.

- Женщина? - отозвался, зевая, с кровати Шнырь.

- Ага.

- Дай ей нашатырю.

- Ну что ты! - возмутился Атилла. - Такой прелестный носик этого совсем не заслужил.

- Пульс прощупывается?

- Я ощущаю его всем своим телом.

Шнырь по-военному подскочил со своего ложа, обнаруживая на теле лишь чёрные семейные трусы. В отличие от Атиллы, кожу его, белую и чистую, портила только одна наколка — пятиконечная звезда на правом плече. Его фигура, без малейших признаков мускулатуры, тем не менее, принадлежала к тому типу, про который говорят, что она двужильная.

- Исключительно вчера отдохнули! - подытожил Шнырь, рассматривая Серегу с Толяном, которые продолжали нежиться в обнимку со ступнями друг друга. - А этот где? - кивнул он на кровать Лёхи.

- Убежал в «школу», - ответил Атилла. - Дисциплинированный парень.

- Ты тоже заметил?

- Характер — кремень.

- Как там умывальник? - без всякого перехода спросил Шнырь.

- Ты знаешь, он мне показался странным.

- В смысле?

- Краны с горячей и холодной водой разнесены на полметра. Пришлось смешивать воду в ладонях.

- Это же неудобно.

- Конечно. Поэтому я свел парочку вместе. На будущее. Ты их сразу увидишь — крайняя лохань у окна слева.

- Трубу не поломал?

- За кого ты меня принимаешь?

В этот момент Юля принялась шевелиться.

- Не будем смущать девушку, - поспешил удалиться Шнырь, ловко натянув брюки. - Она мне кажется слишком впечатлительной.

Юля раскрыла глаза, и они увидели ровно то же самое, что и до нечаянного обморока.

- Кто ты?

- Атилла.

- Царь Гуннов? - уточнила она, обнаруживая эрудицию.