- Ничего не понимаю, - возмутился здоровяк, когда женщина скрылась из виду. - Этот двор по какой-то причине не пользуется доверием граждан города. И поэтому ходят через него только всякие оборванцы, которым нечего терять, кроме своих...

- Тс-с! - его подельник прижал указательный палец к губам.

Во двор зашли двое и, в отличие от своих предшественников, они не поспешили на выход, а остановились возле стены и стали производить какие-то малопонятные манипуляции. Один из них что-то достал из-за пазухи, а второй принялся это нечто изучать, пользуясь, по всей видимости, больше инстинктами, нежели зрением. Впрочем, фонарик у них тоже имелся.

- Сколько просишь? - послышался голос.

- Пятьсот, - отозвался второй.

- Четыреста и разойдемся.

- Да ты что! Тут больше ста грамм!

- Так я же не навязываюсь. Можешь сдать своё богатство в магазин. Сотни три получишь. И чистую совесть в придачу.

Сомнения, повисшие в воздухе, казалось, лучились, освещая лица торгующихся.

- Четыреста пятьдесят!

- Ну, что с тобой делать? По рукам!

Раздался короткий свист, и на сцене появилось третье действующее лицо: существо совсем уж маленького ростика: то ли ребёнок, то ли карлик. Оно подбежало к хозяину и протянуло ему пачку ассигнаций, легко узнаваемых по косвенным признакам даже в такой темноте.

Но они не успели довести начатую сделку до конца. Пространство вдруг озарилось неистовым белым светом, и увлечённый подсчётом купюр очкарик удивлённо поднял вверх свой мутный глаз. На поляне, наполненной праздничным мерцанием, кроме них возникли ещё два персонажа с зажженными бенгальскими огнями.

- Бог помощь! – прозвучало в наступившей тишине.

- Вы кто? - спросил опешивший очкарик вместо того, чтобы благоразумно дать дёру.

- Странники, - охотно пояснил громила. - Видите ли, мы с другом находимся в данный момент в затруднительном финансовом положении, а вы, насколько можно судить, обладаете достаточными средствами, чтобы удовлетворить самые смелые материальные запросы. Не могли бы вы одолжить нам рублей, эдак, восемьсот?