Мы принесли сумку моим родителям, и они разыскали ее владелицу. Красивую, хорошо одетую женщину, приятно пахнувшую духами. Поведав, что сумку у нее украли в подземном переходе, она заглянула в нее и возмутилась:

— Но тут были деньги…

— Что вы хотите сказать? — обиделась моя мама.

— Тут были деньги… Может, их взяли мальчики? Мы с Маркофьевым вышли на улицу.

— Получил? — спросил он. — Тебя же еще и заподозрили. А если бы сделали, как я предлагал, ходили бы в честных и имели бы прибыль.

ДЕТСТВО (продолжение биографии)

К моему великому огорчению этот мальчик с розовыми ноготками и пухлыми щечками не понимал, что брать чужое — нельзя.

— А почему собственно? — спрашивал он. — Если я хочу?

— Ну, потому что нельзя, — пытался объяснить я.

— А почему? — настаивал он.

— Ну… Ну… Просто потому… Что чужое брать нельзя… Маркофьев непритворно удивился:

— А чье же тогда брать? Свое, что ли? И больше я не знал, что сказать.

У своей соседки по парте Маркофьев стырил пенал: пенал ему очень нравился. А в школьной раздевалке — шапку у старшеклассника. Маркофьев плохо учился, и меня прикрепили ему помогать: выполнять вместе до-] «ашние задания. Я позвал его к себе. Мы пили чай и решали задачки. После его ухода из моей комнаты пропали вещи, которыми я очень дорожил: оловянный пугач и книга о рыцарях. На следующий день, перед началом уроков, я подошел к нему и заглянул в глаза. Они были безмятежны, короткие белесые ресницы помаргивали почти сонно.