О. Теперь вспомнил. Да. (Взрывается озаренный новой идеей.) Да, но изменять вы мне собираетесь не фиктивно, а самым натуральным и тщательным образом!

Н. О господи! Какой-то кусок придурка попался. Ладно, я пойду.

О. К Витьке?

Н. Да какое вам дело — к Витьке, к Петьке, к Митьке?

О. Не могу позволить. (Загораживает дорогу.)

Н. Слушай, Оттебякин. Ты что, из дурдома выскочил? Пусти!

О. Не только не пущу, а вот еще и дверь запираю. Раз, два оборота, ключ в карман. Вот и всё.

Н. Надо же. Слушай, Отсобакин.

О. Я не Отсобакин, а Отсебякин. Это все-таки разница.

Н. А мне всё равно, хоть Отсобакин, хоть Откошкин. Открой — и всё.

О. И не подумаю.

Н. О'кей. Тогда я… тогда я… Слушай, Отфедякин, открой, или я из окошка выпрыгну.

О. С шестого этажа? Счастливого полета.

Н. (меняя тон). Слушайте, ну, что вы какой чудной, ну, откройте. Мне же пора. Что вы из себя дурака строите? Вы же не дурак. Вы человек образованный, артист, Ленина изображаете. (Срывается.) Открой, тебе говорят, а то я кричать буду (Кричит.) А-а!

О. (смеется). Голосок есть. Ну-ну, давай еще!

Н. А-а! Насилуют!

О. (смеется). Еще громче. Ну, покричишь. Ну, придет кто-нибудь. Допустим, — даже участковый. А я ему брачное свидетельство в зубы. Какое насилие? Смешно даже.

Н. (успокаивается). О'кей. Дайте выпить.

О. С удовольствием. Тут как раз на две рюмки осталось. За что пьем?

Н. Чтоб ты сдох.