— Я знаю, сэр, чего хочу. И, похоже, знаю это лучше, чем вы знаете ваши обязанности. Как капитан этого судна, вы уполномочены законом проводить обряды бракосочетания и похорон. Разве не так?

Капитан был вынужден признать, что это верно. Он, однако, высказал и личное мнение, что в случае мистера Флоуза эти обряды — вначале бракосочетание, а потом похороны в море — могут последовать друг за другом прискорбно быстро.

— Не лучше ли вам дождаться, пока мы придем в Кейптаун? — спросил он. — Мой опыт подсказывает, что судовые романы — явление преходящее.

— Возможно, ваш опыт подсказывает именно это, — возразил Флоуз. — Мой говорит иное. Когда вам переваливает за восемьдесят и когда у вас в прошлом больше десятка романов, все становится явлением преходящим.

— Да, наверное, — ответил капитан. — А что думает обо всем этом миссис Сэндикот?

— Она хочет, чтобы я сделал из нее честную женщину. На мой взгляд, невыполнимая задача, но пусть, — сказал Флоуз. — Что хочет, то и получит.

Дальнейшее продолжение спора привело лишь к тому, что Флоуз вышел из себя, и капитан сдался.

— Черт побери, — объяснял он потом начальнику хозяйственной службы теплохода, — если старый дурак хочет жениться, не могу же я ему помешать. Это такой тип, что, если я откажусь, он наверняка подаст на меня в суд.

Вот так, пока теплоход шел к мысу Доброй Надежды, Локхарт Флоуз и Джессика Сэндикот стали мистером и миссис Флоуз, а миссис Сэндикот осуществила свою давнюю мечту и вышла замуж за очень богатого старика, жить которому оставалось недолго. Старый Флоуз утешал себя тем, что, каковы бы ни оказались недостатки бывшей миссис Сэндикот как жены, он наконец-то раз и навсегда избавился от незаконнорожденного внука и одновременно приобрел экономку, которой можно будет не платить и которая и пикнуть никогда не посмеет по этому поводу. Как бы для того, чтобы специально подчеркнуть именно последнее соображение, он отказался сходить на берег во время стоянки судна в Кейптауне, благодаря чему Джессика и Локхарт получили возможность провести свой медовый месяц, целомудренно взбираясь на Столовую гору и восхищаясь друг другом на ее вершине.