Вот, товарищи по борьбе, что означает в биографии судьбы хорошо созревшая, качественная катаклизьма. Вижу — хотите еще пример. Пожалуйста

Был корешок у меня— Михаиле П. Фамилию называть не буду, потому что сейчас народности пошли такие нервные, что чуть что — сразу в истерику! Почему, кричит, пьяницей не русского, как полагается, изображаешь, а нас, угнетенных и в прошлом отсталых, позавчера только шагнувших из мрака феодализма в светлое царство развитого социализма?!. Я поэтому Мишку так и буду называть, как в венерической брошюре: больной П., 30 лет.

Работал П. фотографом в КБО на рынке. Интеллигенция, стало быть, был, но довольно-таки гнилая. Вообще-то, говорят, они не пьют — в основном ребята добрые, другим подливают, но Мишка не в родню, видать, а из родни был: квасил.

И больше всего любил этот наш вечно больной П. на свадьбах работать. Дело, и ежу понятно, милое: нажми пару раз на пипочку, а потом знай-давай: «Здоровье молодых! Горько!»

Он к тому же такую рваную прорву знал анекдотов всяких, что на любой свадьбе через пару часов о женихах-невестах забывали. Собьются в кучу вокруг Миши П. и в рот ему зырят: чего еще отмочит? И чуть что пол стол — якобы от смеха — кувырк!

Но был он, Миша П., натура болезненно-тонкая — после семисот всегда начинал плакать. Сядет и начинает качаться, как Лобановский на скамейке запасных, и причитает, как акын без балалайки: «Ой, да загубил-да-я да жизнь свою! Ой, да один-да-я на белом свете сиротинушка! Ой да ведь и я бы мог бы, как Митяка Бальтерманц, да как Витька Колченогов! Ой, да не послушал я, зря, чему мамашка-папашка учили! Ой, да пошел-да-я зря у себя на поводу!»