Когда наступила ночь, ветер и море пошли приступом на Венецию, и город содрогнулся на своих сваях. Дож Градениго и господа из Совета Старейшин

Чекко подумал, что ничего более поразительного он не видел за всю свою жизнь. Сам дож Градениго шел в собор из-за такого пустячного ветра! Что же станут делать люди, если налетит настоящий шторм?

Волны непрестанно бились о берег, укрепленный сваями. В ночном мраке, словно белоголовые чудища, выпрыгивали они из бездны, когтями и зубами цепляясь за столбы и пытаясь их вырвать. Чекко казалось, что он слышал их злобное шипение, когда они откатывались назад. Но его бросало в дрожь, когда он видел, как они снова появляются и набрасываются на сваи.

Ночью шторм представлялся Чекко куда более ужасным, чем днем. Он слышал вокруг себя крики. Но это не было завыванием ветра; на небе проносились черные тучи, похожие на эскадру пиратских галер, эскадру, которая вот-вот ринется в бой.

Он отчетливо слышал голоса, доносившиеся из проплывавших над его головой туч.

— Скоро наступит конец Венеции, — слышалось из-за тучи. — Скоро явятся наши братья-демоны и сбросят город в море.

— Боюсь, что Святой Марк не допустит этого, — возражал ему другой голос.

— Какой-то венецианец разбил ему лоб, он лежит недвижим и не может никому помочь, — сказала первая туча.

Слова, принесенные ветром, дошли до сознания Чекко, он упал на колени и стал вымаливать прощение у Святого Марка.

Ведь то, о чем говорили демоны, было сущей правдой. Очаровательная Венеция — королева островов — оказалась на краю гибели. Один венецианец посягнул на честь Святого Марка, и настал роковой час, когда морю предстояло поглотить Венецию. И тогда — конец прогулкам при луне по каналам лагуны, конец — звону серенад, доносящихся из черных лакированных гондол. Море смоет златокудрых синьорин, величественные дворцы и позолоченный кафедральный собор.