— Вот, полюбуйся, — сказала она подошедшему Дионису.

Тот внимательно рассмотрел табличку. Один из вбитых в нее гвоздей был согнут наполовину.

— Сразу видно, Филиппа работа.

Дионис направился к сараю, вернулся с молотком и плоскогубцами. Лизавета встала перед табличкой, предостерегающе подняла руки:

— Не дури, Дионис! Знаешь, чем это пахнет?

— Знаю, — отстраняя ее, сказал старик. — Халтурой.

Он выдернул согнутый гвоздь, выпрямил и вбил снова. Посмотрел на табличку и с удовлетворением

отметил:

— А краска-то эмалевая, не смоет.

— От кого же они его охранять вздумали? — недоумевала Лизавета.

— От нас с тобой. Ты вот что, Лизавета, найди председателя и скажи, что мы, мол, согласны строиться за водокачкой.

— Как это согласны? Я отсюда никуда не уйду!

— Я тоже, — успокоил жену Дионис, — а участок для дома пусть выделят, хоть у черта на куличках.

Уходя, Лизавета неодобрительно покачала головой:

— Оф, недоброе ты затеял, Дионис.

В калитку вошел Ионел, за ним еще один красный следопыт, на животе которого болтался фотоаппарат.

— Поздравляю вас, мош Дионис, с большим событием, — торжественно произнес Ионел, — с включением вашего дома в список этнографических памятников нашего села. Аурел, ты готов?

— Всегда готов, — сказал юный фотограф и на них объектив.

Ионел протянул руку мошу Дионису. Щелчок — и это историческое рукопожатие было зафиксировано на пленку.

— Дубль два — сказал Аурел.

Ионел снова протянул руку старику. Тот нехотя пожал:

— Ну что, следопыты, про моего Архипа прознали что-нибудь?

— Узнаем, — заверил Ионел. — Мы ведем комплексный поиск, действуют четыре поисковые группы, общее руководство программой поручено мне.