Помогло!

Выяснилось, что «кукушка» хоть и не имеет здесь, так сказать, законной остановки, но останавливается по требованию и по знакомству, так что завтра утречком милости просим. Или вечером, как угодно. И вообще все нормально, а за дядю Васю простите, ну, что поделаешь, пьянь, но зато золотые руки.

Ох, сколько раз мне потом приходилось слышать такие слова. Пьянь, но зато…

Весь день мы прождали Володю и его «Урал». Волновались, конечно. И потихоньку выпивали. Вяло ждали баню, но так и не дождались, что, однако, не ожесточило наши сердца до того, чтобы отказать дяде Васе, когда он с виноватым видом пришел и попросил опохмелить его. Рашн традишн, мля. Опять бильярд, закуска, а под нее то, что у нас все еще было.

Следующее утро принесло нам новый сюрприз. Пропал мой товарищ, тот, с которым мы приехали. Он вообще отличался и отличается очень общительным и, как бы это сказать, импульсивным характером. В результате экспресс-опроса выяснилось, что он вместе с дядей Васей уехал на той самой «кукушке» к нему домой, это в противоположную от города сторону, якобы за моченой брусникой. «Урала» все нет.

День прошел в дурацком ожидании. Понедельник, между прочим! Пить уже не хотелось. Мы теряем одного товарища за другим, до питья ли здесь! Просто проклятое какое-то место. Бермудский треугольник.

Время прибытия, точнее, проезда «кукушки» было приблизительно известно, к нему мы собрали манатки и вышли на рельсы, всей компанией готовые лечь на них, только бы остановить паровозик.

Прочь, прочь из этого гиблого места, где пропадают не только люди, оставляя свои вещи, но и военная техника, способная почти без разгона своим передком ломать толстенные железяки.