– Михаил, – подсказал тот.

– А вы, Михаил, возвращайтесь. Мне нужно с вами поговорить.

Иностранец и ангел в одном лице, носящий вполне русское, человеческое имя, кивнул и, взяв за плечи все еще горько рыдающую девушку, повел ее к выходу.

– Повезло нам, – улыбнулся Ник, повернувшись к Тане. – Не каждый день такое шоу… Только вот интересно, что это за миротворец пришел на помощь нашему славному гению?..

Таня с деланым безразличием пожала плечами и не стала добавлять то, что этот странный парень между делом успевает еще спасать из-под автомобильных колес котят и, весьма вероятно, вообще посвящает все свое время несению в мир добра и справедливости. Нет, он что, преследовать ее решил?! Не может же быть случайностью уже третья встреча!

Тем временем по залу заскользили эффектные девицы, разнося шампанское и крохотные бутербродики с красной и черной икрой.

И происшествие понемногу стало забываться.

Танин отец на минуту исчез в толпе, а потом появился и поманил дочь за собой.

Они прошли в дальний конец галереи, где была дверь, ведущая во внутренние помещения, и остановились, делая вид, будто разглядывают одну из картин.

У двери стояли Димитрис и Михаил. Теперь Таня знала, что незнакомца зовут Мишей…

– Ты, наверное, психолог? – спрашивал художник, теребя тонкими, унизанными перстнями пальцами короткую стильную бородку.

– Да нет же, ни разу.

– И Лизу, говоришь, видишь в самый что ни на есть первый раз?

– Угу.

– Так как же?.. Объясни мне, пожалуйста, каким чертовым чудом у тебя получился этот фокус?

– Я же говорил вам, что девушке требовалось сочувствие. Хотя бы немного. Всего лишь капля…

– Это Лизе-то? – недоверчиво переспросил Димитрис.

– Лизе, – подтвердил Михаил.

Димитрис задумался:

– И сколько ты, парень, за это хочешь?

– В смысле?

– Не понял? Ну, бабла. Или тебе чего-то другого надо? Протекцию? Персональную выставку? Предупреждаю сразу: разбрасываться своим именем я не буду. Так что…