Тут он понял, что не прав. Он достоверно знал, что сделает одна из них, Ивонна Мальтраверс. Она войдет слева и скажет, что он запятнал славное имя Милдсборо или еще какой-то дыры.

— Живот — совсем другое дело, — рассказывала Аврелия. — Надо встать, приговаривая: «Уф-фа, уф-фа». Ой, господи! — Она засмеялась. — Кого только нет теперь в ресторанах! Посмотри, какое чучело.

Следуя за ее взглядом, он посмотрел, и сердце его сделало два двойных сальто. В дверях, а если хотите, в кулисе, стояла Ивонна, оглядывая столики.

— Кого-то ищет, — сказала Аврелия.

Если бы кто-нибудь на пари сунул шило в брюки моего племянника, он не вскочил бы с такой прытью. Оставалась одна надежда: конечно, это вызовет толки, но, если зажать ей рот рукой, схватить ее другой рукой за шкирку, выволочь, сунуть в такси и сказать, чтобы по дороге шофер по возможности пристроил ее в подходящий подвал, может, все обойдется.

Кое-кого это удивит. Аврелия, подняв брови, молча потребует объяснений. Можно ответить, что такие упражнения развивают трицепсы и устраняют лишний жир с грудных мышц.

Уподобясь пуме из африканских глубин, племянник мой ринулся к актрисе. Завидев его, она прошептала:

— А я вас ищу, ищу…

В прошлый раз, в погребке, голос ее был так звонок и сочен, что посетители из нервных дважды жаловались хозяину. Сейчас этот голос напоминал утечку газа, и даже это усилие ей явно причиняло боль.

— Тут такая штука, — просипела она, часто моргая. — Я по дурости очень расстроилась, а подруга моя мне и скажи: от подбородка есть упражнение. Может, слышали — «сью-ксс», «сью-ксс»? Ну, раза три ничего, то есть три «сью», два «ксс», а потом как щелкнет! В общем, очень больно говорить, прямо щипцами рвет. Совсем не то выйдет. Совсем не то. Разве так разыграешься? Голос нужен. Помню, как-то две лампы лопнули… Ладно, хотите — начнем.