– Это прошлой осенью, – пояснила Тилли. – Вот эта слева Элейн.

– А другая?

– Марти Грайс, наша соседка. С ней произошла ужасная история. Ее убили... постойте... полгода назад. Боже, кажется, это было совсем недавно.

– Как это случилось?

– Говорят, она спугнула проникшего в дом грабителя. Наверное, он убил ее, а потом решил сжечь дом, чтобы замести следы. Это было чудовищно. Вы могли прочесть об этом происшествии в газете.

Я покачала головой. Иногда я месяцами не притрагиваюсь к газетам, однако тут же вспомнила о домике с обуглившейся крышей и выбитыми стеклами.

– Мне очень жаль, – произнесла я. – Можно оставить это у себя?

– Ради Бога.

Я еще раз взглянула на снимок, и у меня тревожно защемило сердце – ведь на нем был запечатлен момент из совсем недавнего прошлого, когда ни та, ни другая не подозревали о том, что ждет их впереди. И вот – одна мертва, другая бесследно исчезла. Эта комбинация мне совсем не нравилась.

– Они были подругами? – спросила я.

– Пожалуй, нет. Время от времени встречались за партией в бридж, но помимо этого практически не общались. Элейн, знаете ли, чересчур высокого о себе мнения. Марти это немного раздражало. Не то чтобы Марти была откровенна со мной, но я помню, что иногда она отпускала довольно язвительные замечания в адрес Элейн. Конечно, Элейн живет в свое собственное удовольствие и не скрывает этого, ей и в голову не приходит, что другие не могут себе этого позволить. Взять хотя бы ее пресловутое меховое манто. Она ведь знала, что Леонард и Марти находятся в крайне стесненных обстоятельствах, и все-таки заявилась в нем играть в бридж. По отношению к Марти... ну, все равно что размахивать красной тряпкой перед быком.

– Это то самое манто, которое было на ней, когда вы видели ее в последний раз?

– Ну да. Из рыси – и такая же шляпка. Двенадцать тысяч долларов.