– Когда это было?
– В середине января. Или около того. – Она замолчала и некоторое время с задумчивым видом наблюдала за тлеющей сигаретой. Затем снова – как-то отрешенно – посмотрела на меня.
– И с тех самых пор вы живете здесь?
– Ну да, почему бы нет? Прошлый договор аренды истек, и Элейн сказала, что я могу пожить у нее.
– Почему она уехала?
– Об этом надо спросить у нее самой.
– Когда вы последний раз получали от Элейн какие-нибудь известия?
– Недели две назад.
– И в то время она была в Сарасоте?
– Совершенно верно. Остановилась у новых знакомых.
– Можете назвать имена?
– Слушайте, я не нанималась к ней в сиделки. С кем она живет и где ошивается – не мое дело, поэтому я и не спрашиваю.
У меня возникло странное ощущение, что мы играем в какую-то салонную игру, выиграть которую мне не суждено. К тому же, судя по всему, Пэт Ашер получала от этого куда больше удовольствия, чем я. Чувствуя, как во мне нарастает негодование, я снова принялась за свое:
– Может, припомните еще что-нибудь полезное?
– Мне казалось, что до сих пор ничего особенно полезного я вам не сообщила, – ухмыльнулась она.
– Все-таки не хотелось терять последнюю надежду, – пробормотала я.
Она равнодушно пожала плечами:
– Жаль, что не оправдала ваших надежд. Я сказала все, что знаю.
– Что ж, не смею вас дольше задерживать. Оставляю вам мою карточку. Если Элейн позвонит, попросите ее связаться со мной, хорошо?
– Разумеется. Не беспокойтесь.
Я достала из бумажника визитную карточку, положила ее на столик и встала.
– Похоже, местные обитатели немного вам докучают?
– Вы и не представляете! – подхватила она. – Ну им-то что за дело? За аренду я заплатила. Никаких вечеринок, никакой громкой музыки. Развешиваю сушиться белье – управляющий сердится, устраивает скандал. Я не понимаю.
Она встала и проводила меня до двери. За спиной у нее пузырился балахон, отчего ее фигура казалась массивнее, чем была на самом деле. Проходя мимо кухни, я краем глаза заметила сваленные возле раковины картонные коробки. В этот момент она обернулась и перехватила мой взгляд.