Мне повезло иметь друзей одновременно образованных и остроумных, и здесь я процитирую Викторию Дэйли, первой опубликовавшую мои литературные труды — еще в те дни, когда сам процесс письма был настолько примитивен, что текст писался от руки прямо на экране компьютера. Сила ее личности и разума таковы, что однажды она позвонила мне в полночь и сказала:
— Я про тебя кое–что поняла. Ты на несколько букв отличаешься от марсианина и всего на одну — от мартини.
После чего заливисто прокукарекала и повесила трубку.
Еще мне бы хотелось упомянуть добрых друзей. Которым я отправлял еще не оперившиеся страницы, надеясь взамен получить критику или благожелательные отзывы. Это Эйприл Горник, Джессика Тайк, Кэти Гудмэн и Элизабет Майер. Друзья–мужчины у меня тоже есть.
ПУБЛИЧНОЕ ИЗВИНЕНИЕ
Глядя сейчас на Восточную Реку из окна тюремной камеры и по–прежнему баллотируясь на выборную должность, я осознаю, что в своей жизни совершил несколько действий, за которые обязан принести публичные извинения.
Как–то раз я выиграл в супермаркете лотерею несмотря на то, что двоюродный брат моего брата работал в том же супермаркете упаковщиком подарков. Мне бы хотелось извиниться перед продуктовой корпорацией «Скатертью Дорожка» и ее работниками. Я бы хотел также принести извинения своей семье, поддержавшей меня в трудную минуту, и в особенности — моей жене Карен. Супруги мудрее и преданнее трудно было бы сыскать.
Когда мне исполнилось двадцать один, я целый год каждый день курил марихуану. Мне хотелось бы принести извинения за дальнейшие пятнадцать лет приступов тревоги и фобий, вызванных наркотиками, включая ощущение, будто Эд Салливан, представляя в своей программе Уэйна и Шустера, на самом деле сигнализировал моим родителям, что я обдолбан. Я хочу извиниться также перед моей женой Карен, которая до сих пор верит в меня, и перед Ассоциацией плантаторов марихуаны долины Напа–Вэлли и ее филиалами за любые недоразумения, которые это могло бы вызвать.