– В этом нет нужды, дорогой, – сообщила мамаша. –

Ты будешь жить там весь семестр. Замечательно, правда?

– Чего-чего? Ты что, смеешься, блин на фиг?

– Попридержи-ка язык, Уэйн! – тут же взвился старикан.

– Какая-то дебильная школа на севере, битком набитая придурками и поджигателями, где мне всучат цветные карандаши и каждые пять минут будут устраивать пожарную тревогу, – это, по-вашему, замечательно?! Не-е, никуда я не поеду. Хрен вам.

– Поедешь как миленький. Давно пора кому-нибудь взять тебя за шкирку и оттрепать, как паршивого кота. В этой школе тобой займутся всерьез. Поедешь, и точка.

– Я покончу с собой, – предупредил я,

-Лет пять обещаешь, но пока что дал ьше разговоров дело не пошло, – едко заметил папаша.

– На этот раз я не шучу.

– Не мели ерунды, – поморщилась матушка.

Я схватил со стола хлебный нож и прижал его к запястью.

– Вот, смотрите, вскрою вены прямо сейчас. Да, я убью

себя, и уж тогда-то вы пожалеете!

– Спорим? – рассеянно поинтересовался папаша и уткнул нос в газету.

На такую реакцию я не рассчитывал, поэтому попробовал осторожно провести лезвием по запястью, просто чтобы выступило немного крови. У меня ничего не вышло: самое аккуратное движение причиняло боль. Я бросил эту затею и решил применить другую тактику.

– Отлично. Приеду туда и сразу сбегу, – пригрозил я.

– Не получится, милый, – покачала головой мамаша. –

Территория школы хорошо охраняется, оттуда не сбежишь.

Кстати, тебе больше не нужен нож?

– Ага, значит, вы отправляете меня в тюрьму?

– Не в тюрьму, а в школу, сынок, – сказала она, вытирая нож кухонным полотенцем. – В специальную школу.

– Нет, нет и нет. Вы меня туда не загоните. Никуда не поеду, – упорствовал я, но тема, очевидно, обсуждению не подлежала. – Пожалуйста, не отправляйте меня в Мидлсбро. Я сделаю все, что захотите.