Мой лоб взмок от пота. Никогда в жизни я ещё не попадал в такое дурацкое положение.

- Вам не кажется, что здесь слишком жарко?

- Нет, нет, в самый раз.

- Тогда это перец. Если у моего повара есть изъян - с чем я, заметьте, категорически не согласен, - так это любовь к пряностям. Кстати, вам нравится её кухня?

Я так обрадовался, что мы больше не обсуждаем мои литературные способности, что рассыпался в похвалах громовым голосом.

- Благодарю вас, мистер Вустер. Меня можно назвать необъективным, но я считаю эту женщину гением.

- Точно! - сказал я.

- В течение семи лет, которые она у меня служит, все блюда, поданные на стол, отличаются самым высшим качеством. Только один раз, летом 1917-го, пурист мог бы упрекнуть её в том, что майонез недостаточно мягок. Но мы не должны судить её слишком строго. В тот вечер была несколько воздушных налётов, и женщина, несомненно, испытала душевное потрясение. Ничто в этом мире не совершенно, мистер Вустер. Но я готов нести свой крест. Семь лет я живу в постоянном страхе, что какой-нибудь злоумышленник переманит её к себе. Я прекрасно осведомлён, что ей делали несколько предложений, причем весьма заманчивых. Гром грянул сегодня утром, мистер Вустер. Можете представить, какое отчаяние я испытал, когда она сказала, что увольняется!

- Боже всемогущий!

- Ваш неподдельный ужас делает честь, если мне будет позволено так выразиться, автору "Красной, красной розы". Но я не хочу волновать вас понапрасну: трагедии не произошло. Мне удалось уладить это дело. Джейн меня не покинет.

- Блеск!

- Вот именно, блеск, хотя это выражение мне незнакомо. Я не встречал его в ваших произведениях. И кстати, возвратившись к вашим произведениям, должен вам признаться, что на меня произвели огромное впечатление не только захватывающие сюжеты, но и та жизненная философия, которую вы проповедуете. Если б таких людей, как вы, было больше, мистер Вустер, Лондон стал бы ещё прекраснее.