3-тый уровень пропах спиртом и соляной кислотой. Здесь, как я знал, гнали самогон из кислотного растворителя, клея БФ и еще черт знает чего. В центре большого зала стоял большой шар из нержавейки с зеленоватой, отвратительно пахнущей жидкостью. Из него вились куда-то вверх тугие мокрые шланги. Источника энергии видно не было, хотя жидкость была заметно горячей. Над чаном висела криво прибитая доска с надписью: «H2 O — девиз не наш, Hаш — C2 H5 OH» Сверху чана стоял рослый полуголый воин и кричал куда-то вниз: «Левее греби, духан, суй ката…э…лизатор в дырку!». Со дна чана доносилось что-то похожее на жалобное мяуканье.

Прямо под лестницей валялся инженер этого сооружения — рядовой Кушнир из нашей роты и дышал через шланг парами эфира. Кочкура, не останавливаясь, пнул его и сказал:

— Завтра полковая проверка, токсикоман.

Кушнир, не отрываясь от шланга, пробормотал: — В каком измерении?.. и отключился.

— Ведь умный мужик, — сказал Кочкура, — спирт хоть из табуретки добудет, и при этом — токсикоман.

— Цэ аш три цэ о о аш, а командиру роты я уже позвонил, просил продлить самовольную отлучку, — вдруг ясно произнес Кушнир.

«Да, — подумал я, — гнать спирт из уксуса нелегко, у кого хошь ум за разум зайдет».

— Что он, пароль бормочет? — навострил уши Кочкура.

— Ну да, — на тот свет, — откликнулся я, — хуже водки лучше нет.

Кушнир работал тиристором в блоке питания секретной «ноутбук» штаба. На все мои попытки выведать насчет ноутбука, отвечал обычно так: «Наш командор Нортон говорит, что это — секрет лет на десять вперед, так что кто вякнет, тому будет