В казарме, как обычно был полный бардак. Из сушилки воняло испорченным мясом. Ленинскую комнату то ли ремонтировали, то ли там складировали барабаны. В бытовке, по звукам, пристреливался самодельный гранатомет. В спальном отделении молодые играли в «призывной поезд». Две двухъярусные кровати изображали кровати, пяток дедов — дедов, дежурный за дежурного продавал водку по червонцу за бутылку. Не хватало только музыки и девочек. Как обычно, все это было сосредоточено в старшинской.
В старшинской было необычно тихо. Кроме того, прибрано и приятно пахло.
Обстановка напоминала нечто среднее между музеем космонавтики и комнатой фэна «Star Trek». Обломок турбокомпрессора ракеты-носителя «Протон», модель космического самолета, кусок приборной доски неизвестного аппарата, тюбики и пакеты с «космической» едой и пр. Стенки покрашены в темно-синий цвет с наклеенными звездочками из фольги и плотно увешены вырезками из фантастических журналов и рисунками космоса неизвестных художников. В центре в большой рамке находилась цветная фотография старшины в обнимку с Гагариным и
Я поначалу решил, что ошибся дверью, но из ступора меня вывел голос старшины:
— Знакомься, Палек, это Маруся.
Марусей называлось довольно стройненькое смазливое создание не более 18-ти лет. Она подала мне руку и сказала:
— А Коленька мне о вас писал, вы как-то раз помогли ему выбраться из сломанного ядерного реактора.
Только теперь я заметил офицерскую форму на «Коленьке» со звездой Героя СС производства Кочкуркина.
— Скорее он мне помог, потому что там было свыше 1000 рентген, я бы в одиночку с ними не справился, — поддакнул я.
Наш содержательный разговор прервал дневальный, открывший дверь:
— Товарищ старшина, у нас в роте «голубые» завелись.