«На-ко, выкуси, — ухмыльнулся я про себя. — Тебе нужный, а нам нужнее».

Я незаметно перевел стрелки на своих часах. Потом сказал:

— Спешишь, кацо. Еще полтретьего.

— Да ну? — удивился Багарадзе. — Ай-ай-ай! Как так? По радио ставил.

— Хе-хе! По радио! — сказал я. — Наивный человек!

— Все-таки зайду, — решил Багарадзе и взялся за ручку двери. — Стой! — заорал я и сграбастал его под мышки, — Куда торопишься, Ванюша? Пойдем выпьем.

— В рабочее время? — вытаращил глаза Багарадзе.

— Да какое там рабочее! — я опять крутнул барашек. — Без десяти пять — видишь? Шабаш, брат! Надевай галоши.

— Ты что? — занервничал Багарадзе. — Совсем одурел! Только что говорил — полтретьего.

Дверь приоткрылась — выглянул Грушин. На лбу у него блестели капельки пота.

— Готово! — сказал он.

— Подожди! — придержал дверь Багарадзе. — Сколько время?

— Тринадцать двадцать, — бухнул Грушин.

— Вай! — сказал Багарадзе и схватился за голову. — Ничего не понимаю! Кто сумасшедший? Кто не сумасшедший?!

…На планерке Грушнн похвастался: дескать, преподнесем соседям колоссальный фитиль.

— Что за фитиль? — насторожился шеф.

— Завтра узнаете, — интригующе сказал Грушин. Назавтра вышел наш материал: «Работай так, как экскаваторщик Хмель!». Со снимком.

Через пять минут Багарадзе, ругаясь по-грузински, промчался в кабинет нашего редактора.

Мы с Грушиным потирали руки.

Еще через пять минут все прояснилось.

Три дня тому назад экскаваторщик Хмель, хватив лишку, па спор выворотил ковшом киоск «Соки-воды». Коллега Багарадзе вызывал его, чтобы уточнить некоторые детали для заметки «Хулиган на экскаваторе».

Теперь держись