– Чувствую лицом тепло.

Аира не призналась бы, однако Анно и сам видел, что с каждым днем она слабеет и идет медленнее. Дабы жена не отставала, он замедлял ход, делая вид, что это для детей. И с болью замечал, как она с каждым днем становится все более истощенной. Вспыльчивая и шумная Аира теперь все чаще молчала, берегла силы для долгого перехода.

Не теряй веры, Аннок.

Анно понимал, о чем она. Аира хочет сказать: верь, мы доберемся до родины и все беды останутся позади. Но она никогда не говорила, что вместе со всеми ступит на землю обетованную.

Анно тряхнул головой, резко и зло, отгоняя мрачную мысль. Нельзя, чтобы другие это видели! Он ведет людей по холодной земле к далеким и пока невидимым горам. Им нужны его забота и внимание, а не тревоги!

Впереди всех шел Бомен, пятнадцатилетний сын Хаза, с другом Мампо. Приближался полдень; юноши знали, что вскоре все встанут на привал, чтобы отдохнуть и разделить тающие запасы еды. Острые глаза Бомена смотрели вперед, на гребень холма, поросшего редкими деревьями.

– Деревья.

– Немного.

– Там могут быть орехи. Ягоды. Дрова.

На каменистой равнине было так мало растительности, что даже несколько одиноких деревьев вселяли надежду. Друзья ускорили шаг, оторвавшись от остальных.

– Вдруг оттуда покажутся горы, – вздохнул Мампо.

– Может, и покажутся.

Бомен и Мампо отошли уже так далеко, что остальным не было их слышно. У Мампо наконец появилась возможность сказать то, что он собирался сообщить весь день.

– Я снова говорил с принцессой. Она спрашивала о тебе.

– Она не принцесса.

– Она думает, что ты ее избегаешь. И не понимает почему.

– Не избегаю.

– Избегаешь. Все видят.

– Так пусть не смотрят! – разозлился Бомен. – Им-то что за дело? А тебе какое?

– Никакого, – ответил Мампо. – Все, молчу.

И они молчали, пока не дошли до деревьев. Под ногами что-то захрустело. Бомен наклонился и поднял кусочек бурой скорлупы, устилавшей все вокруг. Понюхал – запах острый, неприятный. Он разочарованно разжал пальцы и поднялся вслед за Мампо на гребень.