Гитлер. Я же вам говорил, что евреи — это воплощение дьявола на земле, а вы мне не верили.

Ленин. Я вообще не верю ни в бога, ни в дьявола.

Гитлер. К вере в Бога я отношусь прагматически. До тех пор пока религии не найдется достойной замены, ее необходимо всячески поддерживать и сохранять. К сожалению, на Западе церковь теряет миллионы и миллионы приверженцев. Последствия этого, особенно в отношении морали, могут стать катастрофическими. Огромные массы людей — это не философы, вера для них — единственная основа морального подхода к жизни… Органические законы существуют для государства, догма для религии. Покушение на догму означает борьбу с моральными основами общества. Только безумцы или преступники могут пойти на это.

Ленин. Безумцы пойдут на то, чтобы открыто и напролом бороться с церковью. Дальновидный революционер сумеет задушить религию руками самих же попов. И пусть мелкобуржуазные выскочки из псевдореволюционеров считают нас преступниками, но мы не потерпим, чтобы развратные малограмотные попы одурманивали массы своим опиумом.

Гитлер. Какую же замену вы сможете найти религиозному опиуму?

Ленин. Это чисто моральная проблема, и партия не вправе давать массам указания о создании тех или иных моральных ценностей. Мировой пролетариат и его авангард — российский рабочий класс — сам сумеет найти достойную замену опиуму!

Гитлер. Не религия одурманивает массы, а слепая наивная вера в парламентаризм как панацею от всех социальных болезней.

Ленин. Парламентаризм — не лекарство, а неизлечимая болезнь, которую один ваш великий соотечественник назвал парламентским кретинизмом.