Ее упругий, пышный бюст,

И между ног, как залп картечи,

Его сразил кудрявый куст.

Исчезнул страх: застежки, пряжки

Он сам с себя послушно рвет

И ослепительные ляжки

Голодным взором так и жрет.

Звук поцелуев оглашает

Роскошный, пышный будуар.

Орлов оружье поднимает,

В его груди уже пожар.

Она его предупреждает

И, нежной ручкой хуй держа,

Раздвинув ноги, направляет...

Орлов надвинул, весь дрожа...

У изголовья милой пары

Стоял Амур мой в стороне

И напевал он страстны чары

Моей возлюбленной чете.

Амур, Амур, немой свидетель.

Неописуемых картин.

Скажи, не ты ли сцены эти

Нам навеваешь? Ты один!

У всех времен, у всех народов

Любви поэзия одна.

И для красавцев и уродов

Она понятна и родна.

И штукатур, и зодчий

И светский барин, и босяк...

Перед Амуром равен всяк

И среди дня и среди ночи.

Перед амуром нет различий,

Санов и рангов – все равны.

Ни этикетов, ни приличий...

Есть только юбки и штаны.

Однако, к делу. Продолжаю

Описывать событий ход.

Зачем я, впрочем, называю

Событьем краткий эпизод?

–Ой,ой! – она под ним занылы-

Поглубже, миленький... вот так...

Целуй меня.. Ах, что за сила,

Преизумительный елдак.

Ну что молчишь? Скажи хоть слово!

–Но я не знаю что сказать...

–Груби как хочешь, ну же, право...

–Блядюга, еб же твою мать...

–Ах, Гриша, это слишком грубо!

Скажи, что я твоя, ну... блядь...

Ах, милый. Как с тобой мне любо,

Как хорошо... А тебе как?

–Еще бы еть, снимая пенки...

Я как орел вознесся ввысь...

Ну, а теперь для переменки,

Давай-ка раком становись.

В разврате служит хмель опорой-