Дородны, как боярыни, Штаны на ножках - с муфтою, - Не куры, а орлы… И яйца, что гусиные, - Чуть наберу лукошечко - Не донесешь до станции, С руками оторвут. Но, как раба последняя, Весь день-деньской я в хлопотах, - С зари помет выскребывай, Курятник подметай, Да тачку при из лавочки С пшеном иль с кукурузою, - Едят мои испаночки, Как батальон солдат… Все, почитай, что выручу, Они же сами слопают, А я с моей племянницей Остаточки жую. Ни именин, ни праздников, Среда ли, воскресение, Одним лишь руки заняты, Одним башка затуркана: Корми, лечи и чисть. А летом… сверх пропорции Другие удовольствия, - То вдруг подроют сеточку, Здоровые ведь, бестии! - И шасть к соседу в сад… Летишь, скликаешь, мечешься. За вес, что смято-склевано, Свои яички кровные Неси соседу в дань… А ястребы? А коршуны? А крысы с ближней мельницы? Повадились, проклятые, Прорыли ход под сеткою И задушили, аспиды, Четырнадцать цыплят…» * * * Агафья Тимофеевна Седьмое блюдце налила, Подула и отставила И кротко говорит: «В усадьбе этой, милые, Конечно, есть счастливые, Да только уж не я…» - «А кто?»- привстав над креслицем. Спросил Козлов стремительно, «Да, куры, куры, батюшка! Живут в тепле и в сытости, Без горя и забот… Не я ль при них поденщица? Не я ль за них уборщица?