Настал уж вечер дня другого.

Купчиха гостя дорогого

В гостинной с нетерпеньем ждет,

А время медленно идет.

Пред вечерком она помылась

В пахучей розовой воде,

И чтобы худа не случилось,

Помадой смазала в пизде.

Хотя ей хуй большой не страшен,

Но тем не менее в виду

Такого хуя, как Лукашин,

Она боялась за пизду.

Но, чу! Звонок! Она вздрогнула…

И гость явился ко вдове…

Она в глаза ему взглянула,

И дрожь почудилась в манде.

Пред ней стоял, склонившись фасом,

Дородный, видный господин.

Он прохрипел пропитым басом:

«Лука Мудищев, дворянин.»

Вид он имел молодцеватый

Причесан, тщательно побрит,

И не сказал бы я, ребята,

Что пьян, а все-таки – разит…

«Весьма приятно, очень рада,

Про вас молва уже прошла.»

Вдова смутилась до упаду,

Сказав последние слова.

Так продолжая в том же смысле,

Усевшись рядышком болтать,

Вдова одной терзалась мыслью –

Скорей бы еблю начинать.

И находясь вблизи с Лукою,

Не в силах снесть томленья мук,

Полезла вдовушка рукою

В карман его широких брюк.