На голых руках женщины выступили мурашки от холода.
— Хозяйка запрещает пускать в дом чужих людей, — говорит она и хлопает дверью.
Слышно, как с той стороны брякает запор.
— Царица небесная… — крестится бабушка и устало опускается на каменную ступеньку.
Настенька выпятила нижнюю губу, собираясь зареветь.
— Поедемте лучше обратно, — просит она.
Стало холодно, и мне очень захотелось к нашей большой печке с обломанной вьюшкой.
2. "ТОЛЬКО ВАС ТУТ НЕДОСТАВАЛО!"
Через полчаса мы добираемся до ближайшего перекрёстка и там садимся в трамвай. Какие-то люди помогают нам поднять тяжёлый саквояж на переднюю площадку.
В трамвае тесно, но на остановках влезают новые люди. Трамвай не ждёт, пока все сядут, а несётся дальше и дальше. Мелькают по сторонам высокие дома, вывески, витрины магазинов.
— Бабушка, а бабушка, куда мы едем? — ноет Настенька.
— Молчи, не приставай!
Стоять неудобно. Все толкаются. Нас с Настенькой оттеснили в угол, и я только слышу, как бабушка ругает кого-то:
— Креста на тебе нет!..
Наконец выбираемся из трамвая. Прямо на нас из-под арки дома выезжает подвода, гружённая ящиками.
— Милый, это Филаретова заведение, ай нет? — кричит бабушка возчику.
— Его пока. — Возчик натягивает вожжи, и лошадь останавливается.
— Внучка моего не слыхал ли тут? Кременцов Митрий, лётом нанимался? Из нашей деревни все сюда в извозчики нанимаются.
— Митрий? — Мужик чешет под шапкой. — Это который на Скорпионе ездил? Или, постой, на Вороне? Кременцов, говоришь? Нет, то Лепёхин Митрий. Погоди, на Лысом-то кто у нас?..