Ничего еще не успело произойти на Руси в это раннее утро – ни плохого, ни хорошего. Только-только пропели первые петухи, и восходящее солнце еще не испарило прохладу ночи, а Илья Муромец уже был готов к походу, вернее, к полету. Он стоял в полном боевом облачении вместе со своим богатырским конем во внутреннем дворе княжеских палат.

Совсем недавно двор был вымощен тщательно отшлифованными прямоугольными каменными плитами. Таким образом двор был превращен во взлетно-посадочную площадку для летающих ладей княжеского флота. Сейчас здесь была только одна ладья, самая большая из всего флота, и в нее загружали провизию, оружие, а также деньги и почту для посольства Руси в Париже.

Доставили и самый ценный груз – бочку с пятью пудами топлива.

Вышел во двор князь, он проснулся чуть позже богатыря. Оглядев Илью Муромца с ног до головы, Андрей Федорович, подводя итоги осмотра, зевая, изрек:

– Имей в виду: даже твой знаменитый тяжелый меч Термидадора не возьмет, булава тоже. Копье железному воину – все равно что тростинка, а коня твоего он так пнет, что тот на Луну улетит.

Илья смотрел на князя квадратными глазами:

– Ну, спасибо тебе, Андрей Федорович, утешил. Так, может, мне прямо здесь повеситься, чего тащиться в такую даль?

– Извини, Илья, не хотел обидеть. Просто бдительности нельзя терять. А ты железного воина обязательно одолеешь. Умом! Придумаешь что-нибудь.

– Вот что, князь! – Илья подошел почти вплотную к правителю Руси и посмотрел ему прямо в глаза. – Если я не вернусь, ты о моих позаботься…

Князь на такие слова богатыря, похоже, даже обиделся:

– Мог бы и не говорить, Илья. Сам знаешь, мне твои Елена и Руслан все равно что родные. Ни в чем отказа знать не будут. А ежели этот чугунный болван и сюда доберется, спрячу я твоих и своих в глухой лес, а сам на бой выйду!.. Но уверен – не дойдет до этого! Я верю в твои силы, опыт, ум, способности. И в моей предвыборной программе… Тьфу ты, начитался всякой ерунды западной.